Relax: И еще я помню рассказы людей переживших оккупацию в Харькове о том, что когда пришли немцы это было ужасно, но это было совсем не так страшно чем когда пришли красные.
И я тоже. Помню.
Рассказы моих родных бабушки и дедушки. Бабушка с Немышли, а дедушка с Артёма. И рассказывали они мне почти по этому тексту (несколько более красочно):
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0 ... 0.B2.D0.B5
Несмотря на все зверства гитлеровцев, в Харькове, как и в других городах, были силы, поддерживавшие оккупантов. В первую очередь к их числу относилась Организация украинских националистов. Своей главной целью данная организация провозгласила создание независимого украинского государства. Для достижения этой цели оуновцы пошли на сотрудничество с оккупационным режимом. По этой причине в Харькове была создана украинская вспомогательная полиция, поддерживавшая действия немцев. В декабре 1941 г. украинская полиция смогла организовать несколько маршей по городу с оркестром и исполнением националистических песен. Однако широкой социальной базы оуновцы в Харькове так и не нашли. Более того, впоследствии большинство членов ОУН в Харькове были репрессированы оккупационной властью
Создание столь сложной структуры органов управления было направлено, прежде всего, на деморализацию местного населения. С этой целью уже с первых дней оккупации стали проводить публичные повешения настоящих или вымышленных участников советского движения сопротивления. Военное командование города собирало население на центральной площади города, после чего вешало обречённых на казнь на балконе дома областного комитета партии. Такая ужасная картина вызывала панику среди присутствующих, люди начинали убегать с места казни, начиналась давка, кричали женщины и дети. Но на этом оккупанты не остановились, они постоянно совершенствовали методы уничтожения людей. В январе 1942 г. на улицах Харькова появился специальный автомобиль с герметичным кузовом, предназначавшийся для уничтожения людей — газваген, прозванный в народе «душегубкой». В такой автомобиль загоняли до 50 человек, впоследствии погибавших в жутких мучениях из-за отравления угарным газом.
Про
ГАЗЕНВАГЕН скажу особо. Мой дедушка, будучи подростком был сам свидетелем этому кошмару, когда ездил газенваген, а за ним машина с громкоговорителем и играла музыка. Но, всё равно, крики людей музыка перекрыть полностью не могла. Это произвело на него такое впечатление, что уже будучи в преклонном возрасте он кричал во сне.
Как известно, с особой жестокостью гитлеровцы относились к евреям. В Харькове это вылилось в настоящую катастрофу. По данным уже упомянутой обязательной регистрации населения, в специальные «жёлтые» списки было занесено 10271 человек еврейской национальности, среди которых более 75 % составляли женщины, старики и дети.[2] Уже с первых дней оккупации евреи испытывали издевательства и преследования. Определённая часть харьковских евреев в предчувствии трагедии пыталась выдать себя за русских или украинцев, но все эти попытки оккупационная власть беспощадно разоблачала. 14 декабря 1941 г. был издан приказ, в соответствии с которым всё еврейское население города в двухдневный срок должно было переселиться на окраину города, в бараки станкостроительного завода. Неповиновение каралось расстрелом. На протяжении нескольких дней, в лютый мороз, люди шли навстречу своей смерти. В рассчитанные на 70-80 человек бараки загоняли до 800 человек.[3] В созданном гетто евреев морили голодом. Замеченные в малейшем нарушении режима немедленно расстреливались. 26 декабря немцы объявили запись для желающих уехать в Полтаву, Ромны и Кременчуг; при этом не разрешалось брать с собой личные вещи. На следующий день к баракам подъехали закрытые автомашины. Люди, поняв провокацию, отказывались в них садиться, но солдаты силой вывозили их из лагеря. На протяжении нескольких дней часть евреев на этих автомашинах, а часть — пешком доставили в Дробицкий яр, где все они были расстреляны.[4]
Алексей Толстой по этому поводу написал следующие строки: Немцы начали своё хозяйничанье тем, что в декабре 1941 года убили, свалив в ямы, поголовно всё еврейское население, около 23 — 24 тыс. человек, начиная от грудных младенцев. Я был при раскопках этих ужасающих ям и удостоверяю подлинность убийства, причём оно было произведено с чрезвычайной изощрённостью, чтобы доставить жертвам как можно большие муки.
С не меньшей грубостью немецкое командование обращалось и с советскими военнопленными, нарушая при этом Женевскую конвенцию о военнопленных, в соответствии с которой воюющие стороны были обязаны придерживаться гуманного отношения к людям, попавшим в плен. Большая трагедия произошла в 1-м армейском сортировочном госпитале по ул. Тринклера, 5. 13 марта 1943 г., после второго захвата Харькова солдаты дивизии СС «Адольф Гитлер» живьём сожгли здесь 300 раненых красноармейцев НИЧЕГО НЕ НАПОМИНАЕТ,А?, которых не успели эвакуировать в советский тыл. А за несколько последующих дней расстреляли остальных раненых, оставшихся в госпитале — всего более 400 человек. Их трупы были закопаны во дворе госпиталя
Харьков стал самым разрушенным из всех крупных городов СССР после Сталинграда.
Постоянное население города уменьшилось минимум на 700 тысяч человек. С учетом беженцев с которыми население до оккупации составило 1.2-1.3 млн человек на миллион и больше[13] По данным советских властей 120 тыс. человек, в большинстве своем молодежь, были угнаны в рабство в Германию; около 70-80 тыс. погибли от голода, холода и лишений, особенно в зиму 1941/42 г.; около 30 тыс. было убито немцами, включая 16 тыс. оставшихся в Харькове евреев (мужчин, женщин и детей), остальные скрылись в деревнях. По данным Александра Верта эти данные о погибших от голода и т.п., как и данные о расстрелянных жителях - неевреях, были незначительно преувеличены, а данные об отправленных в рабство в Германию были занижены[14].
Было полностью истреблено еврейское население Харькова, попавшее в оккупацию, составлявшее до войны 19,6 % населения города.
А про день, когда ушли немцы бабушка мне рассказывала особо.
Когда бои уже шли на соседних улицах, все немцы куда-то растворились. И мой прадедушка и прабабушка вошли в дом. Всё время оккупации в доме жили немецкие офицеры. Наша семья всё это время жила в яме покрытой ветками, брезентом и кусками шифера. Их было 10 человек. Выжило семеро, включая мою бабушку. Все мальчики умерли. Так вот, войдя в дом все ЗАПЛАКАЛИ. И плакали так, как НИКОГДА в жизни после этого не плакали! И когда в дом заглянули солдаты они даже говорить не могли, девчёнки стояли на коленках и только мычали...
Уходили ли люди с немцами - да уходили. Почти весь посёлок работал на Харьковском Тракторном Заводе. Немцы его решили восстановить. А людям же есть что-то нужно, вот и работали... А перед приходом Красной Армии были распущены слухи, что всех кто работал на заводе запишут в немецкие пособники и перестреляют вместе с семьями. Тем же, кто уйдёт был обещан статус беженца. Особенно умасливали специалистов. Вот и решались люди...
Про террор по приходу Красной Армии. Что-то эпизодически было. Например, жену старосты (он сам ушел с немцами) на улице забили до смерти женщины. Дед рассказывал, что у них в соседнем дворе убивали пленных ОУНовцев. Один, совершенно обезумевший солдат, ярко выраженный цыган, рубил их топором. Ну, и всякое разное такое...
А ниже, это так, в качестве напоминания. Улицы Сумская, Веснина, Пушкинкая. Евреи, идущие по Московскому проспекту к Дрогобицкому Яру... Фото не собачки.ru, как ты понимаешь.
Вот, как то так запомнилась оккупация моим родным, царствие им небесное. И я это не забуду.
Независимо, что напишет про этот период цнензорСЦУКО.net