ещё вот это:
Мы летом живем во Внукове. Это очень удобно, потому что туда ходит
монорельс и от него до дачи пять минут ходу. В лесу, по другую сторону
дороги, растут подберезовики и подосиновики, но их меньше, чем грибников.
Я приезжал на дачу прямо из зоопарка и вместо отдыха попадал в кипение
тамошней жизни. Центром ее был соседский мальчик Коля, который славился на
все Внуково тем, что отнимал у детей игрушки. К нему даже приезжал психолог
из Владивостока и написал потом диссертацию о мальчике Коле. Психолог изучал
Колю, а Коля ел варенье и ныл круглые сутки. Я привез ему из города
трехколесную фотонную ракету, чтобы он поменьше хныкал.
Кроме того, там жила Колина бабушка, которая любила поговорить о
генетике и писала роман о Менделе, бабушка Алисы, мальчик Юра и его мама
Карма, трое близнецов с соседней улицы, которые пели хором под моим окном,
и, наконец, привидение.
Привидение жило где-то под яблоней и появилось сравнительно недавно. В
привидение верили Алиса и Колина бабушка. Больше никто в него не верил.
Мы сидели с Алисой на террасе и ждали, пока новый робот Щелковской
фабрики приготовит манную кашу. Робот уже два раза перегорал, и мы вместе с
Алисой ругали фабрику, но самим приниматься за хозяйство не хотелось, а
бабушка наша уехала в театр.
Алиса сказала:
- Сегодня он придет.
- Кто - он?
- Мой привидений.
- Привидение - оно, - автоматически поправил я, не сводя глаз с робота.
- Хорошо, - не стала спорить Алиса. - Пускай будет мой привидение. А
Коля отнял у близнецов орехи. Разве это не удивительно?
- Удивительно. Так что ты говорила о привидении?
- Он хороший.
- У тебя все хорошие.
- Кроме Коли.
- Ну, кроме Коли... Я думаю, если бы я привез огнедышащую гадюку, ты бы
с ней тоже подружилась.
- Наверно. А она добрая?
- С ней еще никто не смог об этом поговорить. Она живет на Марсе и
брызгается кипящим ядом.
- Наверно, ее обидели. Зачем вы увезли ее с Марса?
Тут я ничего ответить не смог. Это была чистая правда. Гадюку не
спрашивали, когда увозили с Марса. А она по пути сожрала любимую собаку
корабля "Калуга", за что ее возненавидели все космонавты.
- Ну, так что же привидение? На что оно похоже? - переменил я тему.
- Оно ходит, только когда темно.
- Ну разумеется. Это испокон века так. Наслушалась ты сказок Колиной
бабушки...
- Колина бабушка мне только про историю генетики рассказывает. Какие
были на Менделя гонения.
- Да, кстати, а как реагирует твое привидение на крик петуха?
- Никак. А почему?
- Понимаешь, порядочному привидению положено исчезать со страшными
проклятьями, когда на рассвете прокричит петух.
- Я спрошу его сегодня про петуха.
- Ну хорошо.
- И я сегодня лягу попозже. Мне нужно поговорить с привидением.
- Пожалуйста. Ладно, пошутили и хватит. Робот уже кашу переварил.
Алиса села за кашу, а я - за ученые записки Гвианского зоопарка. Там
была интереснейшая статья об укусамах. Революция в зоологии. Им удалось
добиться размножения укусамов в неволе. Дети рождались темно-зелеными,
несмотря на то, что у обоих родителей панцирь был голубым.
Стемнело. Алиса сказала:
- Ну, я пошла.
- Ты куда?
- К привидению. Ты же обещал.
- А я думал, что ты пошутила. Ну, если тебе так нужно в сад, то выйди,
только надень кофточку, а то холодно стало. И чтоб не дальше яблони.
- Куда же мне дальше? Он меня там ждет.
Алиса убежала в сад. Я краем глаза следил за ней. Мне не хотелось
вторгаться в мир ее фантазий. Пускай ее окружают и привидения, и волшебницы,
и отважные рыцари, и добрые великаны со сказочной голубой планеты...
Конечно, если она будет ложиться спать вовремя и нормально есть.
Я потушил свет на веранде, чтобы он не мешал мне присматривать за
Алисой. Вот она подошла к яблоне, старой и ветвистой, и встала под ней.
И тут... От ствола яблони отделилась голубая тень и двинулась ей
навстречу. Тень будто плыла по воздуху, не касаясь травы. В следующий
момент, схватив что-то тяжелое, я уже бежал вниз по лестнице, перепрыгивая
через три ступеньки. Это мне уже не нравилось. Либо это чья-то неостроумная
шутка, либо... Что "либо", я не придумал.
- Осторожнее, папа! - сказала громким шепотом Алиса, услышав мои шаги.
- Ты его спугнешь.
Я схватил Алису за руку. Передо мной растворялся в воздухе голубой
силуэт.
- Папа, что ты наделал! Ведь я его чуть не спасла.
Алиса позорно ревела, пока я нес ее на террасу.
Что это было под яблоней? Галлюцинация?..
- Зачем ты это сделал? - ревела Алиса. - Ты же обещал...
- Ничего я не сделал, - отвечал я, - привидений не бывает.
- Ты же сам его видел. Зачем ты говоришь неправду? А он ведь не выносит
движений воздуха. Разве ты не понимаешь, что к нему надо медленно подходить,
чтобы его ветром не сдуло?
Я не знал, что ответить. В одном был уверен: как только Алиса заснет,
выйду с фонарем в сад и обыщу его.
- А он тебе письмо передал. Только я его тебе теперь не дам.
- Какое еще письмо?
- Не дам.
Тут я заметил, что в кулаке у нее зажат листок бумаги. Алиса посмотрела
на меня, я на нее, и потом она все-таки дала мне этот листок.
На листке моим почерком было написано расписание кормления красных
крумсов. Я этот листок искал уже три дня.
- Алиса, где ты нашла мою записку?
- А ты переверни ее. У привидения бумаги не было, и я ему дала твою.
На обратной стороне незнакомым почерком было написано по-английски:
"Уважаемый профессор!
Я беру на себя смелость обратиться к Вам, ибо попал в неприятное
положение, из которого не могу выйти без посторонней помощи. К сожалению, я
не могу также и покинуть круг радиусом в один метр, центром которого
является яблоня. Увидеть же меня в моем жалком положении можно только в
темноте.
Благодаря Вашей дочери, чуткому и отзывчивому существу, мне удалось
наконец установить связь с внешним миром.
Я, профессор Кураки, являюсь жертвой неудачного эксперимента. Я ставил
опыты по передаче вещества на далекие расстояния. Мне удалось переправить из
Токио и Париж двух индюшек и кошку. Они были благополучно приняты моими
коллегами. Однако в тот день, когда я решил проверить эксперимент на себе,
пробки в лаборатории перегорели как раз во время эксперимента, и энергии для
перемещения оказалось недостаточно. Я рассеялся в пространстве, причем моя
наиболее концентрированная часть находится в районе Вашей уважаемой дачи. В
таком прискорбном состоянии я нахожусь уже вторую неделю, и, без сомнения,
меня считают погибшим.
Умоляю Вас, немедленно по получении моего письма пошлите телеграмму в
Токио. Пусть кто-нибудь починит пробки в моей лаборатории. Тогда я смогу
материализоваться.
Заранее благодарный
Кураки".
Я долго вглядывался в темноту под яблоней. Потом спустился с террасы,
подошел поближе. Бледно-голубое, еле различимое сияние покачивалось у
ствола. Приглядевшись, я различил очертания человека. "Привидение" умоляюще,
как мне показалось, вздымало к небу руки.
Больше я не стал терять время. Я добежал до монорельса и со станции
провидеофонил в Токио.
Вся эта операция заняла десять минут.
Уже на пути домой я вспомнил, что забыл уложить Алису. Я прибавил шагу.
Свет на террасе не был потушен.
Там Алиса демонстрировала свой гербарий и коллекцию бабочек невысокому
изможденному японцу. Японец держал в руках кастрюльку и, не сводя глаз с
Алисиных сокровищ, деликатно ел манную кашу.
Увидев меня, гость низко поклонился и сказал:
- Я - профессор Кураки, ваш вечный слуга. Вы и ваша дочь спасли мне
жизнь.
- Да, папа, это мой привидение, - сказала Алиса. - Теперь ты в них
веришь?
- Верю, - ответил я. - Очень приятно познакомиться.
