nonn писал(а):Лоханкин живо вскочил с дивана, подбежал к столу и с криком: «Спасите!» — порвал карточку. Варвара испугалась. Ей представился муж, иссохший от голода, с затихшими пульсами и холодными конечностями.
— Что ты сделал? — сказала она. — Ты не смеешь голодать!
— Буду,— упрямо заявил Лоханкин.
— Это глупо, Васисуалий. Это бунт индивидуальности!
— И этим я горжусь!— ответил Лоханкин подозрительным по ямбу тоном. — Ты недооцениваешь значение индивидуальности и вообще интеллигенции.
— О бщественность тебя осудит!
— Пусть осудит, — решительно сказал Васисуалий и снова повалился на диван. Варвара молча швырнула мешок на пол, поспешно стащила с головы соломенный
капор и, бормоча: «Взбесившийся самец! », «тиран» и «собственник», торопливо сделала бутерброд с баклажанной икрой.
— Ешь! — сказала она, поднося пищу к пунцовым губам мужа. — Слышишь, Лоханкин? Ешь сейчас же!Ну!
— Оставь меня, — сказал он, отводя руку жены.
Пользуясь тем, что рот голодающего на мгновение открылся, Варвара ловко втиснула бутерброд в отверстие, образовавшееся между фараонской бородкой и подбритыми московскими усиками. Но голодающий сильным ударом языка вытряхнул пищу наружу.
— Ешь, негодяй! — в отчаянии крикнула Варвара, тыча бутербродом. — Интеллигент!
Цитатками балуемся?
Дело-то такое, обоюдоострое....:
Б
<
Блистательная организация ресторанного дела как будто подтверждает это.
Идеальная чистота, доброкачественность продуктов, огромный выбор блюд,
минимум времени, затрачиваемого на обед, - все это так. Но вот беда, - вся
эта красиво приготовленная пища довольно безвкусна, как-то обесцвечена во
вкусовом отношении. Она не опасна для желудка, может быть даже полезна, но
она не доставляет человеку никакого удовольствия. Когда выбираешь себе в
шкафу автомата или на прилавке кафетерии аппетитный кусок жаркого и потом
ешь его за своим столиком, засунув шляпу под стул, чувствуешь себя, как
покупатель ботинок, которые оказались более красивыми, чем прочными.
Американцы к этому привыкли. Они едят очень быстро, не задерживаясь за
столом ни одной лишней минуты. Они не едят, а заправляются едой, как мотор
бензином. Французский обжора, который может просидеть за обедом четыре часа,
с восторгом прожевывая каждый кусок мяса, запивая его вином и долго смакуя
каждый глоточек кофе с коньяком, - это, конечно, не идеал человека. Но
американский холодный едок, лишенный естественного человеческого стремления
- получить от еды какое-то удовольствие, - вызывает удивление.
Мы долго не могли понять, почему американские блюда, такие красивые на
вид, не слишком привлекают своим вкусом. Сперва мы думали, что там просто не
умеют готовить. Но потом узнали, что не только в этом дело, что дело в самой
организации, в самой сущности американского хозяйства. Американцы едят
ослепительно белый, но совершенно безвкусный хлеб, мороженое мясо, соленое
масло, консервы и недозревшие помидоры.
Как же получилось, что богатейшая в мире страна, страна хлебопашцев и
скотоводов, золота и удивительной индустрии, страна, ресурсы которой
достаточны, чтоб создать у себя рай, - не может дать народу вкусного хлеба,
свежего мяса, сливочного масла и зрелых помидоров?
Мы видели под Нью-Йорком пустыри, заросшие бурьяном, заглохшие куски
земли. Здесь никто не сеял хлеба, не заводил скота. Мы не видели здесь ни
наседок с цыплятами, ни огородов.
- Видите ли, - сказали нам, - это просто не выгодно. Здесь невозможно
конкурировать с монополистами с Запада.
Где-то в Чикаго на бойнях били скот и везли его по всей стране в
замороженном виде. Откуда-то из Калифорнии тащили охлажденных кур и зеленые
помидоры, которым полагалось дозревать в вагонах. И никто не смел вступить в
борьбу с могущественными монополистами.
Сидя в кафетерии, мы читали речь Микояна о том, что еда в
социалистической стране должна быть вкусной, что она должна доставлять людям
радость, читали как поэтическое произведение.
Но в Америке дело народного питания, как и все остальные дела,
построено на одном принципе - выгодно или невыгодно. Под Нью-Йорком
невыгодно разводить скот и устраивать огороды. Поэтому люди едят мороженое
мясо, соленое масло и недозревшие помидоры. Какому-то дельцу выгодно
продавать жевательную резинку - и народ приучили к этой жвачке. Кино
выгоднее, чем театр. Поэтому кино разрослось, а театр в загоне, хотя в
культурном отношении американский театр гораздо значительнее, чем кино.
Элевейтед приносит доход какой-то компании. Поэтому нью-йоркцы превратились
в мучеников. По Бродвею в великой тесноте с адским скрежетом ползет трамвай
только потому, что это выгодно одному человеку - хозяину старинной
трамвайной компании.
Мы все время чувствовали непреодолимое желание жаловаться и, как
свойственно советским людям, вносить предложения. Хотелось писать в
советский контроль, и в партийный контроль, и в ЦК, и в "Правду". Но
жаловаться было некому. А "книги для предложений" в Америке не существует.
<
Ильф, Петров, "Одноэтажная Америка"
Осуждать решение человека, не зная его ситуации (отдельные моменты не дают полной картины) - дело не самое доброе и полезное. Думаю, что человеку и так нелегко, чтобы ещё выслушивать мнение чужих людей о собственной персоне и своих (какими бы они ни были) решениях. Мне кажется, что когда человек кричит о помощи, нужно предлагать помощь/конструктивные советы, если она есть. А не выносить суждения.... 
